26 августа 2011 / Larisa

Казан (из жизни вещей) - продолжение 4 - окончание

Период угасания начался в один из самых счастливых дней его жизни, который позже казан вспоминал с недоумением, пытаясь углядеть в тех событиях предвестников будущего. Временами и до этого он слышал, как Олег с Машей обсуждали планы, в которых речь шла о большой квартире, интересной работе и уютном провинциальном городе, но все, что не касалось еды, его мало интересовало и плохо воспринималось. Когда его уложили в багажник вместе со множеством других вещей, он знал, что вся семья собралась на дачу к родителям Маши, этим летом они часто туда ездили. Бывало, его даже оставляли на даче одного на пару недель, чтобы каждый раз не таскать с собой. На даче в этот раз собралось много гостей, и казан был востребован все выходные - в субботу делали шурпу и думляму, в воскресенье пришла очередь торжественного плова. Казан между делом обратил внимание на то, что ингредиенты в этот раз были самого лучшего качества: мясо явно принадлежало домашнему барашку, выращенному где-то на склонах Северного Кавказа (он даже удивился, как ребята смогли достать это мясо в мегаполисе), свежая зира издавала тончайший аромат, а курдюк плавился как свеча. В этот раз было задумано сложное блюдо, которое помимо самых традиционных ингредиентов включало долму, яйца и айву. И Маша, и казан проявили все свое мастерство, все гости были в восторге, а казан вспоминал своих предков и думал о том, что теперь и его работу будут вспоминать следующие поколения. В этот раз гости хвалили не только хозяев, но и казан, тем более что Маша объясняла всем, насколько важна его роль в правильном приготовлении блюда. Казан был счастлив. Окончание вечера было не менее приятным – Олег вымыл и обработал его тщательнее обычного, нанеся под конец толстый слой жира. Правда, его убрали в сарай, положив на полку между каким-то старым самоваром и детской жестяной ванночкой, но казан не придал этому значения, довольный прошедшим днем. В понедельник утром все разъехались, и казан остался ждать следующих дачных посиделок. Прошли пару недель, на дачу приехали родители Маши, они никогда не интересовались особенно казаном, и в этот раз не прошли его проведать. Вскоре стало холодать, за стенами все чаще слышались дожди, но Маша и Олег так и не появились. Каждый раз, когда приезжали родители и казан слышал снаружи шум, он настораживался, ожидая появления своих хозяев, но каждый раз его ждало разочарование. Вскоре и родители перестали приезжать, на даче все затихло, и казан мог прислушиваться только к шуму погоды и собственным мыслям. Сначала он часто и с восторгом вспоминал свой последний плов, перебирая в уме всю последовательность приготовления, которая привела к такому великолепному результату, мысленно раз за разом он нагревался и остывал, впитывал и отдавал запахи, но вскоре ему стало немного скучно от этого совершенства. Тогда он стал вспоминать предыдущие свои блюда, размышляя о том, что и как можно было улучшить. Еще он вспоминал слабый, но постоянный жар газовой горелки, который грел его дно, тягучий жар костра, лизавший бока, запах дров и свою крышку, которую он иногда в недовольстве пытался скинуть. В октябре дожди шли, не переставая, в сарае стало очень влажно, и, несмотря на пленку жира, на казане стали появляться пятна ржавчины. Когда он почувствовал первое пятно, то так расстроился, что ему даже казалось, что он ощущает жжение в этом месте и там скоро будет дырка. Через пару дней появилось еще несколько пятен, их появление он ощутил с равнодушием, которое его самого удивило. viejo Вообще, вместе с появлением на стенках ржавчины что-то изменилось и в сознании казана. Он стал терять память. Так, вспоминая рагу из баранины и овощей, которое они делал прошлой зимой, он никак не мог вспомнить, как были порезаны баклажаны – кубиками или дольками. Чем больше он прокручивал в голове этапы готовки, тем растерянней становился, под конец ему стало казаться, что он и не делал никогда этого кушанья. Быстро стали забываться и другие блюда из его жизни, и только родовая память некоторое время еще сопротивлялась разъедающей ржавчине. Сильные декабрьские морозы, видимо, отправили его в спячку, но в марте, когда потеплело, он очнулся, правда, с большим трудом. Он забыл всю свою жизнь от магазина и до сарая, в памяти остались только первые моменты индивидуальной жизни – грохот механизмов на заводе, искры, только отлитые, теплые бока, - да обрывки воспоминаний его предков – костры, похлебки, рис, но эти образы уже ничего не говорят ему, они проплывают перед его равнодушным взоров и уходят в небытие. Если знающий человек посмотрит сейчас на казан, то сразу поймет, что восстановлению он не подлежит и уже никогда не создаст кулинарного шедевра.

КОММЕНТАРИИ

Visual verification
21 октября 2011

Какой чудесный рассказ! Спасибо!