16 апреля 2008 / Милош Баночка

Как древние греки мясо ели

Древние греки были идеальными скотоводами. Они дружили со своим зверьём. Это может показаться парадоксом, но мясо домашних животных разумный грек ел довольно редко. Странно? Только лишь на первый взгляд.

Греческое скотоводство – это, прежде всего, козы и овцы. Кого было больше – сказать сложно: скелеты коз и овец очень похожи, и далеко не каждый археолог способен точно атрибутировать найденную в земле косточку.

Практичные греки классифицировали пастушеский труд по виду выпасаемых животных. Пастуха, владевшего стадом овец, называли «пойменес», а козопаса – «эполой». Животных пасли в горах, среди сочных трав и кустарников. Кстати, греческие козы были более прыгучими, чем сейчас, поэтому в программу Олимпийских игр даже были введены прыжки в длину – дабы тренировать пастухов, вынужденных скакать с уступа на уступ вслед за резвой скотинкой.

Для овец и коз строили отдельные овчарни, выбирая для них защищённые от ветра места на крутых склонах. Нередко использовали естественные пещеры и гроты. Вспомним недалёкого одноглазого киклопа Полифема, который прятал своих овечек на ночь в пещеру и закрывал её огромным валуном. Вот настоящий греческий овцевод-«пойменес».

Греки серьёзно относились к чистоте на скотном дворе. Животных мыли: на выпасе – в ближайшем ручье, а возле дома – в специальных лоханях и корытах. Интересно, что заболевших коз и овец сразу же отделяли и помещали в специально приготовленные огражденные стойла.

Зачем в Греции эти самые овечки и козочки? Как ни странно, выращивали их отнюдь не на мясо. Для простого эллина более важными продуктами были молоко, сыр (свежий, мягкий, подобный творогу) и, конечно же, шерсть. Вот как делал сыр упомянутый овцевод Полифем в «Одиссее» Гомера: «Белого взял молока половину, мгновенно заквасил, / Тут же отжал и сложил в сплетенные прочно корзины». Не слишком ли накладно резать ради мяса овечку или козочку? Молочка и сыра-то хочется.

Около II века нашей эры писатель Лонг с острова Лесбос написал замечательный роман «Дафнис и Хлоя» -- о любви пастуха и пастушки. Они были потеряны родителями: младенца Дафниса вскормила коза, а Хлою – овечка. Когда они выросли, приёмные родители поручили им пастушеские обязанности: «А Дафнис и Хлоя обрадовались, словно важное дело им поручили, и своих коз и овец полюбили больше, чем у простых пастухов в обычае было: ведь она овец пасла, виновниц спасенья своего, он же помнил, что его, брошенного, коза вскормила». А когда любовь юных героев увенчалась свадьбой и каждый из них нашёл своих настоящих родителей – богатых горожан, они не захотели переезжать в город, оставшись в селе, в окружении любимых животных. Эта наивная поэтическая история вызывала умиление у греков не одно столетие, ведь как не любить эти белые пушистые создания, которые приносят одну лишь пользу.

Паслись в Греции и другие животные. Например, свиньи. Вот их действительно ели. Шестьдесят дней свиней держали в тесной ограде, затем в течение трёх суток не давали им никакой пищи, а потом – сильно проголодавшихся – раскармливали ячменем, просом, дикими грушами, фигами. Животные быстро жирели, и их забивали. Мяса – хоть отбавляй. Однако… и тут были проблемы. Свинина очень быстро портится на жаре, а Греция – страна довольно жаркая. Поэтому убил свинью утром – съешь всю тушу к вечеру. Стало быть, держать свиней может только многодетная семья. Иначе придётся делиться с соседями.

А что с коровами и быками? Разумеется, в Греции они водились, однако паслись на гористой земле Эллады не слишком охотно. Далеко не каждый селянин мог позволить себе такую роскошь. А тот, что мог, получал почётное прозвище «буколос» - «бычий пастух».

При этом отношение к быкам и коровам у эллинов было ещё более трепетным, чем к козам и овцам. В VI веке до Рождества Христова Солон вводит в Аттике «Законы двенадцати таблиц», согласно которым убийство пахотного быка приравнивалось к убийству человека. Бык – друг человека, он помогает работать на поле, стало быть, убивать его нельзя, он должен умирать своей смертью. Животных холостили (чтобы коровы не отвлекали его от пахотных дел), откармливали молотым ячменём, бобами и очищенными фигами. С быками играли, разговаривали, поверяли им сердечные тайны, даже целовались с ними – примерно как современные собачники со своими питомцами.

Кроме пахотных быков были и жертвенные. Так же, как и жертвенные козлы, бараны и свиньи. Вот ими при хорошем раскладе полакомиться было можно. И всё благодаря одной хитрости. Греческие жертвоприношения были весьма условны. На алтаре сжигались не туши животных, а всего лишь курдючный жир, нутряное сало, кусок хвоста, которые сверху покрывали тончайшим слоем сырого мяса, срезанного с ног животного. И всё. Вот как описывает Гомер жертвоприношение у ахейцев (Илиада, I):

Кончив молитву, ячменем и солью осыпали жертвы, Выи им подняли вверх, закололи, тела освежили, Бедра немедля отсекли, обрезанным туком покрыли Вдвое кругом и на них положили останки сырые. Жрец на дровах сожигал их, багряным вином окропляя; Юноши окрест его в руках пятизубцы держали. Бедра сожегши они и вкусивши утроб от закланных, Все остальное дробят на куски, прободают рожнами, Жарят на них осторожно и, все уготовя, снимают. Кончив заботу сию, ахеяне пир учредили; Все пировали, никто не нуждался на пиршестве общем.

Как появилась такая традиция? Древнегреческий миф рассказывает о том, как титан Прометей (тот самый шутник, что украл у богов огонь и отдал его людям) как-то разделал для жертвоприношения быка и разложил куски на две кучки: в первую свалил все кости, прикрыв их сверху жиром, а во вторую - все мясо, прикрыв его требухой и шкурой. После этого хитрый Прометей предложил отцу богов Зевсу выбрать кучку для себя. Вот как описывает этот случай Гесиод («Теогония»; Зевс в этом тексте назван Кронидом – т. е. сыном бога Крона):

Тушу большого быка Прометей многохитрый разрезал И разложил на земле, обмануть домогаясь Кронида. Жирные в кучу одну потроха отложил он и мясо, Шкурою все обернув и покрывши бычачьим желудком, Белые ж кости собрал он злокозненно в кучу другую И, разместивши искусно, покрыл ослепительным жиром. Тут обратился к титану родитель бессмертных и смертных: "Сын Иапета, меж всеми владыками самый отличный! Очень неровно, мой милый, на части быка поделил ты!" Так насмехался Кронид, многосведущий в знаниях вечных. И, возражая, ответил ему Прометей хитроумный, Мягко смеясь, но коварных повадок своих не забывши: "Зевс, величайший из вечно живущих богов и славнейший! Выбери то для себя, что в груди тебе дух твой укажет!" Так он сказал. Но Кронид, многосведущий в знаниях вечных, Сразу узнал, догадался о хитрости.

С тех пор хитроумные греки в жертву богам приносили только бесполезные отбросы и кости, сдабривая их тонкими полосками мяса – для запаха. А мясо жарили и тут же, рядом со священным алтарём, раздавали всем желающим. Так что любой бедняк, подсуетившись в нужный момент, мог отведать в праздничный день дармовой вкуснятины. Поскольку праздников было довольно много (греки вообще больше любили отдыхать, чем работать), беднейшие слои населения никогда не бедствовали по-настоящему.

Гораздо чаще греки ели птицу: с давних времён они разводили гусей да уток. Как и в других странах, их откармливали зерном. А вот курица попала в Грецию только в V веке до Рождества – в эпоху греко-персидских войн. Её именуют «персидской птицей», это экзотика, любопытная новинка, ввезенная врагами-персами в Элладу. Она ходит по двору и по дому, хозяева восхищаются необычностью ее оперения и окраса, удивляются тому, что она не летает, как все остальные пернатые. Съесть курицу, конечно, можно, но это примерно так, как если бы сейчас съели попугая, – непонятный, эксцентрический поступок!

Невесёлая получается картина: мы, привыкшие к мясным продуктам, могли бы даже пожалеть несчастных эллинов, забивавших домашних животных не столь уж часто. Однако всегда есть выход из положения. В лесах Эллады водилось много дичи. Но об этом – как-нибудь в другой раз.

КОММЕНТАРИИ

Visual verification

Добрый день :)

Esmarhov Esmarhov 27 мая 2009

Хорошая статья! Мне понравилась... "Один из мотивов" :)))